Это очерк в фельетонном стиле, опубликованный в июле 1925 года, по следам поездки в Коктебель, в гости к хорошему другу Булгаковых - Максимилиану Волошину.

Текст построен на контрасте сатиры и красивых, живописных картин прекрасных крымских пейзажей.

Нравится атмосферность, любовь к деталям, фирменная булгаковская сатира, едкие замечания об окружающих путешественника характерах, юмор, романтика путешествия, которая передается читателю, и который в итоге, по прочтении очерка, словно сам побывал в Крыму столетней давности.

В начале очерка мы в жаркой пыльной июньской Москве 1925 года. Рассказчик - типичный издерганный, усталый и измученный городской духотой московский служащий, мечтающий отправиться в Крым. Он покупает Путеводитель по Крыму, заранее относясь к нему с недоверием, подозревая, что рекламная книжка будет врать и слишком перехваливать, но открыв её, все больше погружается в тревожное состояние: "Причиной отсутствия зелени является "Крымский сирокко"...беспрерывный ветер, не прекращавшийся в течение 3-х недель...отсутствие воды - трагедия курорта...отсутствие освещения, канализации, гостиниц..." И однако, несмотря на все опасения, главный герой, получив письмо от приятеля:"Приезжайте к нам в Коктебель.Великолепно...", благополучно отправляется в Крым, и мы вместе с ним)

В Севастополь!

В железнодорожной поездке не обошлось без тревог и курьезов.

"Я вступил в беседу с проводником, и он на сон грядущий рассказал мне о том, как крадут чемоданы. Я осведомился о том, какие места он считает наиболее опасными. Выяснилось: Тулу, Орел, Курск, Харьков... Мой мюровский чемодан с блестящими застежками выглядел слишком аппетитно. "Его украдут в Орле", - думал я горько. Мой сосед привязал чемодан веревкой к вешалке, я свой маленький саквояж положил рядом с собой и конец галстука прикрепил к его ручке. Ночью я благодаря этому видел страшный сон и чуть не удавился."

Коктебель, фернампиксы и лягушки

"В бухте - курорт Коктебель. В нем замечательный пляж, один из лучших на крымской жемчужине: полоса песку, а у самого моря полоска мелких, облизанных морем разноцветных камней. Прежде всего о них. Коктебель наполнен людьми, болеющими "каменной болезнью"...

Оказывается, люди, едва приехав на курорт и впервые дойдя до побережья, влюбляется в красивые разноцветные камешки - белые, серые, розовые, принося по первости домой их полные карманы.

"По пляжу слоняются фигуры: кожа у них на шее и руках лупится, физиономии коричневые, сидит и роется, ползает на животе. Не мешайте людям - они ищут фернампиксы!" Этим словом местные называют красивые породистые камни.

Есть и другая категория - нэпманы, которых в Коктебеле мало, но они есть. "С ними жены, свояченицы: губы тускло-малиновые, волосы завиты, бюстгальтер, кремовые чулки и лакированные туфли...Отличительный признак этой категории: на закате, когда край моря одевается мглой и каждого тянет улететь куда-то ввысь или вдаль... эти сидят на лавочках спиною к морю, лицом к кооперативу и едят черешни."

"Качает"

Злосчастное плавание на пароходе "Игнат Сергеев"- злосчастная не только для рассказчика, для всех беспечных пассажиров.

"В это время "Игнат" уже лез в открытое море. Лучший момент для бифштекса с пивом трудно выбрать. Корму (а кают-компания на корме) стало медленно, плавно и мягко поднимать, затем медленно и ещё более плавно опускать куда-то очень глубоко".

Так достоверно и прочувствованно описано, что как бы читателя самого не укачало. Что же творилось с несчастными пассажирами - не надо даже представлять, потому как автор коротко, но ярко и доходчиво (в то же время без лишних физиологических подробностей - это все-таки русская литература)) все это живописует:

"Три гражданина и очень много гражданок висели на перилах, как пустые костюмы, головы их мотались.

Помощник капитана, розовый, упитанный и свежий, как огурчик, шел в синей форме и белых туфлях вдоль борта и всех утешал:

- Ничего, ничего... Дань морю."

Ялта

И тут снова у Михаила Афанасьевича игра на контрастах, Ялта - город контрастов.

"Но до чего же она хороша!") И мы ждем восторженных описаний Ялты, но автор окатывает читателя холодным душем:

"Ялта и хороша и отвратительна, и эти свойства в ней постоянно перемешиваются. Сразу же надо зверски торговаться..." "Хуже чем купанья в Ялте, ничего не может быть, т.е. я говорю о купании в самой Ялте, у набережной. Представьте себе развороченную крупнобулыжную московскую мостовую. Это пляж."

Но вскоре автор сменяет гнев на милость и мы снова любуемся пейзажем:

"И вот в Ялте вечер. Иду все выше по укатанным узким улицам и смотрю. И с каждым шагом вверх все больше разворачивается море, и на нем, как игрушка с косым парусом, застыла шлюпка. Ялта позади с резными белыми домиками, с остроконечными кипарисами."

Мы как будто рассматриваем старинную открытку, не правда ли?

Далее Булгаков упоминает расположенные в бывших царских резиденциях санатории. Как бы ни относился Булгаков к советской действительности, ему не откажешь в объективности. И уж точно не назовешь антисоветским автором, как это пытаются делать некоторые товарищи (которые нам не товарищи).

"...расхаживают крестьяне, которые живут в царских комнатах. В обоих дворцах их около 200 человек. Все это туберкулезные, присланные на поправку из самых отдаленных волостей Союза. Все они одеты одинаково - в белые шапочки, в белые куртки и штаны."

Затем рассказчик посещает дом Антона Павловича Чехова: "Посреди буйно разросшегося сада дом с мезонином идеальной чистоты, и на двери этого дома маленькая медная дощечка:"А.П.Чехов". Благодаря этой дощечке, когда звонишь, кажется, что он дома и сейчас выйдет. Но выходит средних лет дама, очень вежливая и приветливая. Это - Марья Павловна Чехова, его сестра. Дом стал музеем и его можно осматривать."

При описании интерьера дома Чехова и правда создается ощущение, что он здесь и вот-вот подойдет - множество мелких деталей и уважительная грусть.

"В спальне на столике порошок фенацетина - не успел его принять Чехов, - и его рукой написано "phenal"... и слово оборвано.

Булгаков так же как Чехов пришел в писатели из практикующих докторов. Правда, когда будущий земской врач Булгаков только родился, Чехов уже работал в этой должности.

И вот рассказчик отправляется в обратный путь. Пытается безуспешно погнаться за дешевизной, поспешить - людей насмешить. И в итоге:

"Под вечер, обожженные, пыльные, пьяные от воздуха, катили в беленький раскидистый Севастополь и тут ощутили тоску:"Вот из Крыма нужно уезжать".