Сентябрь 1993 года. После уничтожения СССР прошло почти два года, из окон домов доносился Плачь Тани Булановой, а по улицам тут и там, словно грибы после дождя, вырастали ларьки.

Я перешла в 11 класс и неопределенность моей будущей послешкольной судьбы меня все больше напрягала. Надо было что-то решать, куда-то идти... Я рассеянно листала Справочник абитуриента и вдруг зацепилась глазами за удивительную строчку: Литературный институт... Что ? Писатели? А так можно? Дело в том, что именно в этом году у меня как раз завелась некая тетрадочка с записями о приключениях сиротки по имени Изабелла, на манер бенцоновской Марианны, начинавшимися словами "Изабелла вошла в прачечную...". Творила я в основном на уроках, когда становилось особенно скучно.

В общем, как-то после школы я и моя верная подруга Танька отправились по адресу из справочника. Бог знает почему, но мы довольно долго блуждали в "бермудском треугольнике" между Пушкинской, Тверской и Чеховской, видимо мой Ангел-хранитель всеми силами пытался защитить меня от нестабильной богемной судьбы. Прохожие в ответ на наш вопрос про Литературный институт так удивленно таращились и пожимали плечами, будто мы спрашивали как пройти к Саграда Фамилия. Но все же у Ангела нашлись дела поважнее, и мы отыскали небольшой двухэтажный дом на бульваре, "в глубине чахлого сада" - кстати, к тому времени я уже прочла "Мастера и Маргариту", потому что эта книга была в летнем списке литературы. Но мне и в голову не приходило, что передо мной именно булгаковское Грибоедово - во-первых, здесь не было ресторана, и потом, в финале книги Грибоедово сгорело...

Мы открыли тяжелую дверь, перед нами оказалась лестница с покатыми от времени ступенями и внушительными дубовыми перилами. Здесь все как будто дышало историей, мы словно попали в прошлый век.

Что дальше? Здание казалось безлюдным, наконец раздались шаги.

- А где здесь подготовительные курсы? - обратилась я к появившейся в вестибюле девушке.

Она посмотрела на меня задумчиво и слегка рассеянно, но по крайней мере она не таращилась в недоумении, а это вселяло надежду.

- Вы знаете... поднимитесь туда, старожилы должны знать... - махнула она рукой вверх по лестнице.

Мы благоговейно поднялись по покатым ступеням.

- Аньк, это, наверное, здесь, - решительно кивнула Танька после изучения нами дверных табличек.

Мы вошли в одну из дверей. В комнате за столом сидела респектабельная и одновременно очень располагающая к себе, уютная дама в шали.

- Да, у нас есть Лицей. Вам надо написать заявление. - и она подала мне форму.

Словно во сне, я быстро настрочила заявление по форме.

Мы вышли из института. Как всегда в такие моменты, когда происходит что-то очень важное в жизни, я чувствовала волнение, но пока мало что понимала. Это действительно происходит со мной? Вот так, легко и просто?

На следующий день вечером я приехала на занятия в лицей пораньше, чтоб оценить обстановку и немного освоиться. Это место вообще не было похоже на вуз в моем представлении, все было слишком домашним, уютным. Узкий коридор с развешенными на стенах портретами классиков, заканчивалось большим окном с широким подоконником, на котором я и пристроилась с книжкой.

Вскоре начали собираться лицеисты.

- Привет? - чуть кокетливо произнесла, приблизившись, полноватая шатенка с очень умными, выразительными глазами. - Ты к нам? А как тебя зовут?

- А что это ты читаешь? - тут же поинтересовалась подтянувшаяся за шатенкой хрупкая маленькая блондинка, бесцеремонно повернув книгу обложкой.

Они показались мне настолько родными, будто мы уже просидели бок о бок 6 лет на занятиях, а не только что познакомились.

Кстати, чуть позже наш мастер Сергей Анатольевич настоятельно посоветовал мне выбросить мою тетрадочку с приключениями сиротки Изабеллы.

Мы стоим на краю света, я и архангел. Под нами клокочет зловонная черная бездна материи.

- Тебе можно было выбрать отдых, спокойную счастливую жизнь на берегу прекрасного озера. Почему ты отказалась?

- Это слишком скучно.

- Ну что ж, твое право. В этой жизни ты будешь творцом.

- Ну наконец-то, доросла! Надеюсь, я буду художником? О, я уже знаю, что я буду рисовать!

- Нет, ты писатель.

- Вот как? Но почему? Если не художник, то пускай хотя бы музыкант! Нет? Ну ладно, я согласна даже на актера! Но почему писатель? Это же самое нудное занятие из всех творческих!

- В этом и дело. Тебе надо проработать страсть к физическим удовольствиям, а все остальные призвания слишком подвижны. С ними ты ничего не успеешь понять и ничего не добьешься.

- А как же моя гордыня?

- С гордыней ты справилась, она отработана, забудь. Ты неплохо потрудилась в прошлые воплощения. Поэтому и заслужила отдых. И зря отказалась, кстати говоря, очень зря. Спешить-то некуда.

- Ладно, пусть писатель.

- Как только откроется творческий канал, к тебе прицепятся бесы.

- Понятно дело.

- Предупреждаю, мешать будут страшно.

- Ну а кому они когда помогали?

- Мне нравится твоя спокойная уверенность в своих силах, молодец, так держать! Ладно, тебе пора. А, да, ещё забыл сказать. Ты проживешь эту жизнь в теле женщины.

- Что?! Нет! Только не это! Почему ты сразу не сказал?!

- Ну что ты запаниковала? Все через это проходят, рано или поздно.

- Ну хотя бы не в этот раз! Я не хочу пробыть творцом в теле какой-то там женщины!

- Да ладно тебе причитать! Ты душа опытная, справишься.

- Что ты там говорил про отдых?

- Все, поздно. Клетка оплодотворилась. Удачи.

Я падаю в черную бездну. Материальная вселенная распахивает мне свои удушающие пространством и временем объятия. Почему я так быстро движусь? Совсем нет возможности насладиться ощущением полета. Сейчас я снова все забуду и превращусь в маленькую живую растущую материальную сущность...

Я проснулась. Что-то мне странное приснилось... Какой-то младенец... Надо посмотреть в соннике.

"Я думал, что только в романах бывают такие... По правде говоря, эта женщина единственный верный настоящий мой человек" ("Морфий").

"Вы были женаты? - Ну да, вот же я и щелкаю... На этой... Вареньке, Манечке...нет, Вареньке... ещё платье полосатое...впрочем, я не помню" ("Мастер и Маргарита").

Вот те несколько противоречивых строчек, что посвятил Булгаков своей первой жене, Татьяне Николаевне.

Какова она, идеальная жена гения - она должна сочетать в себе качества верного друга (точнее, боевой подруги), музы, вдохновляющей блистательной любовницы, уметь быть интересным, понимающим собеседником, бойким литературным агентом, умным секретарем. Она должна посвятить всю свою жизнь служению его творчеству.

Тася была боевой подругой. Её сильный волевой характер помог выжить будущему автору "Мастера и Маргариты" в тяжелейших обстоятельствах. Это были тяжелые годы не только для Булгаковых, но для всей страны: первая мировая, революция, гражданская...

Далее...

Новое утро пришло в Александрию, разогнав ночной мрак. Только что солнечный диск в алых красках зари показался над краем моря, и вот уже светило заблистало ослепительными лучами выше маяка, пробуждая благословенный город. «Так же как солнечный свет неотделим от солнца и естественно в нем пребывает, так и Божественная сущность Слова соединена по естеству с Отцом Своим».

Афанасий любил приходить сюда на заре, чтобы встретить первые солнечные лучи. Картина просыпающегося от сумрака ночи мироздания наполняла его душу покоем и счастьем.

Так же отрадно ему было видеть счастливые лица молодых, которых он вчера повенчал. Валерий и Лидия (теперь они взяли другие имена), да благословит Господь ваш союз! Веселее и радостнее вашей свадьбы не было ещё в Александрии.

Жизнь пройдет чередой радостей и невзгод, и народятся новые люди, чтобы, пройдя свой земной путь, вознестись с Господом в небесную горницу, вкусить с Ним от вечери и сделаться причастником небесного блаженства. Прейдут времена и народы, но да не прейдет во веки веков свет христовой веры, а всегда пребудет в людях, как начаток и залог Божества, даруя человечеству любовь, радость и мир.

Слава Богу за всё!

Арестованный за убийство, командир вигилов ожидал суда в узилище дознания. Он был готов к допросу у Аттала, но тот не счел нужным участвовать в дознании и не отдавал приказа привести преступника во дворец. Он был готов и к пыткам, но и истязаний за время следствия к нему тоже не применяли. Вместо этого у него побывал адвокат, при том, что Валерий даже не думал озаботиться защитой, полагая, что это бесполезно, ведь его вина была очевидной для всех, даже для него самого. Он заранее был согласен с любым приговором. Вот почему явление в его каморки адвоката, да не абы какого, а самого известного, успешного и богатого в городе, показалось Галлу не то чудом, не то недоразумением.

Далее...

Предстоятелей Христианской Церкви решено было собрать в Никее - из всех предполагаемых городов-претендентов именно ей в итоге было отдано предпочтение.

Далее...

Во дворце Адриана только и было разговоров, что про внезапную болезнь супруги наместника. Во время обеда, на глазах многих званых она внезапно заметно побледнела и, скрючившись на своем ложе, разразилась отчаянными воплями. Перепуганные гости, а также все излишне любопытствующие были тотчас удалены из таблиния, а к корчившейся в муках Сабине спешно призвали дворцового лекаря. Кто-то заговорил об отравлении, но в большинстве своем, памятуя о судьбе первой жены префекта, люди сошлись на выкидыше.

Далее...