К исходу пятого дня они были на месте. Вал из высокого, окруженного глубоким рвом, частокола, сооруженный посреди открытой широкой равнины, поодаль от возвышавшейся на горизонте гряды холмов, с одной стороны, и леса - с другой, был конечным пунктом их длительного пути. Дозорные, что остановили их за несколько миль отсюда, в лесу, уже успели доложить в лагерь об их прибытии, поэтому, едва всадники обогнули долгие ряды частокола и оказались перед воротами, те отворились безо всякого промедления. Спешившись и перейдя через ров по откидному мосту, путники вошли внутрь.
Глава 1. Альберга
Возвращение в родной дом — что может быть милее сердцу? За три года службы при дворе Альберга так устала от бесконечной череды хлопот и праздников, что краткий отпуск, милостиво дарованный государыней, оказался для неё воистину бесценной наградой. Она надеялась вновь испытать то детское чувство защищенности от всяческих волнений и тревог, что дарили ей когда-то стены Буржа, где она родилась и выросла; мечтала вновь окунуться в блаженный покой деревенского уединения, к которому привыкла с детства и о котором могла лишь с грустной улыбкой вспоминать с тех пор, как оказалась вовлечена в шумный и увлекательный водоворот придворной жизни.
Глава 2. Лантберт
Лантберту часто снилась мать. Даже спустя несколько лет после похорон её душа не покидала мысли и сны сына. Она как будто не хотела уноситься ввысь, в небесную обитель одна, без него.
Глава 3. Возвращение
Франкия была необычной империей - здесь правили сразу два императора.
Когда Людовик Благочестивый объявил Лотаря своим соправителем, организовав ему императорскую коронацию, единственным желанием сына Карла Великого было спасти созданное отцом государство от гибели, не позволив, согласно традиции, разорвать его между всеми своими наследниками. Это его желание было правильно понято и вполне одобрено всеми представителями франкской элиты.
Глава 4. Собрание в Ахене
- Не понимаю, почему принц Лотарь против того, чтобы государь отдал часть земель принцу Карлу, ведь они же родные братья и это будет справедливо? - задумчиво произнесла Альберга, закрыв блеснувший позолотой деревянный оклад кодекса Божьего Града, страницы из которого только что зачитывала вслух.
Драгоценный венец. Глава 1
В 792 году, в середине необычайно жаркого, засушливого лета, Беатрис исполнилось всего два года, но судьба её уже решилась...
Глава 8. Взятие Ахена
Армии встретились неподалёку от Реймса. Войска императора Людовика и армия его сыновей стояли лагерем, разделенные открытым пространством большого поля, и ни одна из враждующих сторон не обнаруживала намерения начинать сражение.
Глава 9. Ведьма и монах
Карл в беспамятстве метался по постели — вот уже несколько дней его мучила жестокая лихорадка. Мальчик то жалобно стонал, то бормотал что-то невнятное, и никого не узнавал.
Глава 12. Суд в Реймсе
Суд над императором, пусть и низложенным, был событием исключительным. Ни один из представителей знати ни в коем случае не желал пропустить столь беспрецедентное зрелище, и потому к назначенному дню весь цвет франкского народа собрался в Реймсе.
Ночь в Мегарах, или Сократики (2) Ксенофонт. Черновик
Но Сократ не интересовался политикой, на вопрос почему он не претендует на высокие общественные должности, он всегда отвечал, что его даймон не позволяет ему домогаться государственных должностей, да и его призвание отнимало все его время.
Философы это те же политики, но они влияют на устройство государства и общества исподволь, их слово действует медленнее, но вернее, изменяя мировоззрение сограждан и общественные нравы. Поэтому власть их боится, пытается переделать, ненавидит, высмеивает, изживает. Потому изгнали Анаксагора, потому казнили Сократа.
Но Сократ был не только философом, он был, прежде всего, воином.
Афины и Спарта прошли через бойню, унесшую множество жизней с обеих сторон. И все же победа осталась за Спартой, которая не уничтожает и не изгоняет своих героев и воинов-победителей, а награждает и чествует их.
Участвуя в сражении при Потидее, Сократ вынес из боя раненого Алкивиада, спас ему жизнь. Но афиняне наградили Алкивиада, посчитав, его более значимым гражданином для полиса.
В сражениях при Делии, когда афиняне вынуждены были отступать, он уходил вместе с Лахетом, замыкая отступление и прикрывая остальных. Сражался он и при Антиполе, так же мужественно и доблестно.
Его воинская доблесть не уступала гражданской. Он никогда не поступался честью и всегда отстаивал законы и традиции полиса. Так было в деле стратегов, после которого его многие запомнили и возненавидели.
Бой при Аргинусах был затяжным и тяжелым. Известно, что афинские триэры хуже на ходу, чем лакедемонские, но афинских судов было значительно больше. Калликратид рассчитывал напасть внезапно, но ему помешала непогода. В итоге он сам сгинул в пучине в морском бою, так же как девять из десяти спартанских кораблей, не считая множество союзнических. Да и сами афиняне потеряли 25 кораблей, однако они вышли из этого морского сражения победителями, а оставшиеся спартанцы вынуждены были спасаться бегством. После этого афиняне собирались, не теряя времени, направиться к Митилене, чтобы застать врасплох засевшего там врага. Но надо было прежде спасти тонущих товарищей и похоронить погибших. Для этого стратеги снарядили 27 триэр во главе с триэрархами Фрасибулом и Фераменом. Но те не смогли исполнить приказ - на море поднялась страшная буря, заставившая их отступить, расположившись на ночлег на Аргинусах.
Глава 17. Арест
Сполна рассчитавшись с врагом, Лантберт поспешил покинуть Ахен тем же скрытным путем, что и появился там. Переждав некоторое время в лесу, чтобы убедиться, что за ним нет ни погони, ни слежки, он направил коня в сторону Эссена. Надо было спешить - путь до монастыря, где скрывалась его возлюбленная, был не близок, а меж тем пребывание в этих местах приравнивалось к вынесению самому себе смертного приговора, и каждый лишний час уменьшал шансы на спасение.
Александрийский колесничий. Эпилог
Новое утро пришло в Александрию, разогнав ночной мрак. Только что солнечный диск в алых красках зари показался над краем моря, и вот уже светило заблистало ослепительными лучами выше маяка, пробуждая благословенный город. «Так же как солнечный свет неотделим от солнца и естественно в нем пребывает, так и Божественная сущность Слова соединена по естеству с Отцом Своим».
Афанасий любил приходить сюда на заре, чтобы встретить первые солнечные лучи. Картина просыпающегося от сумрака ночи мироздания наполняла его душу покоем и счастьем.
Так же отрадно ему было видеть счастливые лица молодых, которых он вчера повенчал. Валерий и Лидия (теперь они взяли другие имена), да благословит Господь ваш союз! Веселее и радостнее вашей свадьбы не было ещё в Александрии.
Жизнь пройдет чередой радостей и невзгод, и народятся новые люди, чтобы, пройдя свой земной путь, вознестись с Господом в небесную горницу, вкусить с Ним от вечери и сделаться причастником небесного блаженства. Прейдут времена и народы, но да не прейдет во веки веков свет христовой веры, а всегда пребудет в людях, как начаток и залог Божества, даруя человечеству любовь, радость и мир.
Слава Богу за всё!
Глава 15. О старом и новом
Арестованный за убийство, командир вигилов ожидал суда в узилище дознания. Он был готов к допросу у Аттала, но тот не счел нужным участвовать в дознании и не отдавал приказа привести преступника во дворец. Он был готов и к пыткам, но и истязаний за время следствия к нему тоже не применяли. Вместо этого у него побывал адвокат, при том, что Валерий даже не думал озаботиться защитой, полагая, что это бесполезно, ведь его вина была очевидной для всех, даже для него самого. Он заранее был согласен с любым приговором. Вот почему явление в его каморки адвоката, да не абы какого, а самого известного, успешного и богатого в городе, показалось Галлу не то чудом, не то недоразумением.
Глава 14. Никейский собор
Предстоятелей Христианской Церкви решено было собрать в Никее - из всех предполагаемых городов-претендентов именно ей в итоге было отдано предпочтение.
Глава 13. Сумерки богини
Во дворце Адриана только и было разговоров, что про внезапную болезнь супруги наместника. Во время обеда, на глазах многих званых она внезапно заметно побледнела и, скрючившись на своем ложе, разразилась отчаянными воплями. Перепуганные гости, а также все излишне любопытствующие были тотчас удалены из таблиния, а к корчившейся в муках Сабине спешно призвали дворцового лекаря. Кто-то заговорил об отравлении, но в большинстве своем, памятуя о судьбе первой жены префекта, люди сошлись на выкидыше.
Глава 12. Тот самый камень
Восстановив внешнее единство Римской империи, Константин намеревался приступить к её внутренним преобразованиям, предполагая все государство перестроить заново, на лучших и более твердых основаниях. Важнейшим же из оснований император видел христианскую Церковь - он был убежден, что политическое единство неотделимо от единства религиозного, и достижение такого единства поставил для себя жизненной задачей.
Глава 11. Жены-миротворицы
Беседа затянулась за полночь. Пир, посвященный памяти убитого полгода назад сына, настроил Аттала на философский лад, и вот теперь, по окончании вечера, когда все приглашенные покинули дворец, ему захотелось много и с удовольствием говорить - не вести речи в дань официозу, не отдавать распоряжения слугам и чиновникам, не казнить или миловать, верша судьбы города, а запросто, негромко обсудить последние события, высказать личное, наболевшее в душе и созревшее в мыслях, в беседе с доверенным и преданным человеком. Он ценил эти редкие часы за чашей вина сам-друг и порой не отказывал себе в этом удовольствии. И разговор с Домицием был ему необходим сейчас как лекарство от хандры и сомнений. Оптимус с годами оставался все так же неприступен как для угрызений совести, так и для разрушающих душу страстей, ставшими в последние годы не редкими гостями для Аттала и, что гораздо хуже, руководителями его поступков. Он с горечью видел это предвестием грядущей и неизбежной старости. Что может быть ужаснее, чем угасающий разум в дряхлеющем теле? Только когда ты сам наблюдаешь это в самом себе. Может быть, пример стоиков, предпочитавших уходить из жизни с первыми признаками притупления ума – наилучший для подражания. Он мечтал остаться в памяти потомков могущественным правителем, отцом города, о чем гласили бы простые и величественные слова благодарности, высеченные на его мраморном надгробном постаменте, а вовсе не взбалмошным старым, всем надоевшим, смешным чудаком.
Глава 10. Дети Распри
Изгнанный из Александрии ересиарх и не думал смиряться с приговором собора. Прежде всего, в поисках убежища и поддержки, он направил стопы на родину своей учености, в Антиохийские пределы – именно там пребывало наибольшее число его сторонников.